— В смысле?

— Да у мамы проблемы, — объяснило Эмма, поправляя за ухо длинную прядь белокурых волос. — В молодости она повредила колено, и оно так и не зажило до конца. Врач говорит, нужна операция

Сидни нахмурилась. Она всей душой сочувствовала Эмме. Мама ее работала официанткой в «Шейдисайд Дайнер» и шесть дней в неделю с четырех до полуночи простаивала на ногах.

— Хочешь сказать, начальство не думает оплачивать ей отпуск на время операции? Поэтому нужны деньги?

Эмма презрительно фыркнула:

— Кто ей будет платить, если она не работает? Хуже того, ее могут вообще уволить, если эти затянется. И так клиенты жалуются, что мама медленно их обслуживает.

— Какая подлость! — возмутилась Сидни.

— И не говори! — Эмма снова вздохнула. — К тому же у нас нет страховки, поэтому операцию придется делать за свои деньги. Выходит, теперь мне нужно работать за двоих!

Не успела Сидни ответить, как к стойке подошел мужчина с четырьмя ребятишками, и девушки принялись насыпать попкорн в картонные ведерки и разливать газировку. Сидни украдкой бросала на подругу сочувственные взгляды.

Эмма выглядит такой печальной. И совсем отчаявшейся. Неудивительно!

Представляю, если бы моей маме срочно требовалась операция, а я не могла ее оплатить.

Она тряхнула головой. Вообразить такое было трудно. Практически невозможно.

Несмотря на тесную дружбу, они были очень разные. Эмма — миниатюрная блондинка. Сидни — высокая, темноволосая, с карими глазами.

Сидни — комок нервов, а Эмма в любой ситуации оставалась спокойной и хладнокровной,

И воспитывались они в разной среде.

Папа и мама Сидни счастливо прожили в браке больше двадцати лет, а родители Эммы развелись и виделись. крайне редко.

Эмма жила в крошечной развалюхе в Олд-Вилладж, а роскошный особняк родителей Сидни стоял на пяти икрах земли в Норт-Хиллз, далеко не бедном районе.